Найдено захоронение профессора Грибоедова

10 августа, 2018, 10:41

В пятигорском Некрополе найдена могила известного петербургского профессора-медика Адриана Сергеевича Грибоедова (на фото), состоявшего в родстве с дипломатом и драматургом Александром Грибоедовым. Находясь в годы Отечественной войны в эвакуации в Пятигорске профессор привнес в создание Пятигорского фармацевтического института (1943) свой богатейший опыт организатора ленинградского здравоохранения.

Мудрее всего время, ибо оно раскрывает все. С этой мыслью французского драматурга Пьера Бомарше трудно не согласиться, тем более что событие, которое произошло на прошлой неделе в Пятигорске, стало важным и для потомков А. С. Грибоедова, и для местных краеведов. Более того, времен связующая нить соединила людей из разных эпох и столетий на перекрестке судеб, проделала путь из прошлого в настоящее, поставив точку в долгой истории поисков.

Адриан Сергеевич Грибоедов (1875–1944) — российский, советский педиатр, невролог, детский психиатр, педолог, дефектолог, доктор медицинских наук, профессор. Один из основателей ленинградской школы детских медицинских психологов, ближайший ученик академика В. М. Бехтерева, организатор Обследовательского детского института имени А. С. Грибоедова, ректор Петроградского педагогического института социального воспитания нормального и дефективного ребенка, профессор Первого медицинского института.

Чтобы объяснить нашим читателям, каким образом судьба петербургского профессора связана с Пятигорском, мы побеседовали с его внуком Сергеем Дмитриевичем Черкасским, петербургским
театральным режиссером и педагогом. В наш город он приехал вместе с супругой Г. М. Кондрашовой, чтобы, наконец, восстановить пробел в семейной хронике давно минувших лет.

Начали мы с разговора о родстве Адриана Грибоедова и великого драматурга.

— Похоже, этот вопрос преследовал моего деда всю жизнь, — улыбается Сергей Дмитриевич, рассказывая семейную историю журналисту газеты «Бизнес КМВ». — Ведь даже подписываясь А. С. Грибоедов, дедушка всегда добавлял слово «профессор», чтобы полное совпадение и инициалов, и фамилии не вводило в заблуждение. Генеалогическими документами он, похоже, не очень интересовался. Потеряв своего отца (моего прадеда) в отрочестве, Адриан Грибоедов был, как сегодня сказали бы, self-made man — человек, сделавший самого себя. Выпускник с отличием петербургской Императорской Военно-медицинской академии, востребованный врач, блестящий лектор (он стал профессором в тридцать лет), статский советник, участник Первой мировой войны, награжденный орденами, в том числе Владимиром с мечами и бантом за, как написано в послужном списке, «отличие под огнем неприятеля». А после революции — организатор уникального Детского обследовательского института, который находился в известном всем ленинградцам доме напротив цирка. Этому институту было присвоено имя Грибоедова — не драматурга, а профессора Грибоедова, возглавлявшего этот институт.

— Как известно, — продолжает С. Д. Черкасский, — наследников по прямой линии у Александра Сергеевича Грибоедова не было — единственный его сын, рожденный от Нины Чавчавадзе, умер в младенчестве. Мой дед являлся внучатым двоюродным или троюродным племянником Грибоедова. В июне 1941 года известный литературовед и исследователь творчества автора «Горя от ума» Николай Кирьякович Пиксанов позвонил Адриану Сергеевичу и сообщил, что нашел архивные документы, подтверждающие его родство с драматургом по боковой линии. Была назначена встреча…

Но все планы разрушила Великая Отечественная война, документы были утеряны. А сам профессор А. С. Грибоедов после первой блокадной зимы, проведенной в Ленинграде, вместе с женой и дочерью был эвакуирован в Пятигорск — он возглавлял эвакуационный эшелон 2-го медицинского института, следовавший из города на Неве на юг страны. С весны 1942 года он был уполномоченным директором этого института в Пятигорске, заведовал кафедрой. В августе того же года стал организатором дальнейшей отправки сотрудников и студентов вуза вглубь страны. Судя по его письмам, успев отправить три группы, 9 августа 1942 года с последней, четвертой группой, он должен был ехать сам. Но немцы вошли в Пятигорск.

После освобождения Пятигорска и всего Кавказа от немецкой оккупации профессор Грибоедов стал одним из организаторов Пятигорского фармацевтического института, с марта 1943 года являлся заместителем директора по научной и учебной работе. После снятия блокады в январе 1944 года, когда Ленинград стал возрождаться к новой жизни, Адриану Сергеевичу пришел вызов из северной столицы. К сожалению, воспользоваться им профессору не удалось — в июне 1944 года его не стало. Похоронив мужа и отца в Пятигорске, семья вернулась в родной город.

— В Ленинграде родился и я, произошло это через тринадцать лет после смерти дедушки, — продолжил рассказ С. Д. Черкасский. — Я всегда знал, что он похоронен в Пятигорске, ведь в доме хранилось свидетельство о его смерти, но где именно он похоронен — не знал. Его дочь, моя мама, умерла очень рано, а моя тетушка к старости ослепла, поэтому кроме фотографии могилы деда, сделанной в начале пятидесятых, дополнительных сведений у меня не было.

Информацию пришлось собирать по крупицам. Два-три года назад в интернете удалось найти фотографии, где А. С. Грибоедов беседует с красноармейцами, освободившими Пятигорск. Они стали дополнительной зацепкой для поисков. В итоге завязалась переписка в соцсетях с группой «Пятигорск — Легенды Старого Города», и по фотографии места захоронения ленинградского профессора Владислав Алябышев, увлеченный и знающий пятигорский краевед, подсказал, что это территория Некрополя. Приехав в Пятигорск, С. Д. Черкасский продолжил поиски — он ходил в архивы, в краеведческий музей. Один из энтузиастов-краеведов, Александр Братков, который уже несколько лет ведет опись могил Некрополя, неожиданно сообщил, что видел могилу профессора Грибоедова. И хотя на фотографии из семейного архива возле места погребения А. С. Грибоедова виднелся крест с именем другого известного пятигорского врача М. И. Маневича, направил поиски совсем в другом направлении — в верхнюю часть Некрополя.

Что-то не складывалось. Сегодня памятник на могиле М. И. Маневича имеет вид колонны с медицинской чашей наверху, а не креста. Рядом было пустое место, но старая фотография подсказывала, что могила профессора Грибоедова должна быть именно там. Снова стали прочесывать склон метрах в пятидесяти от первоначального захоронения М. Ю. Лермонтова, пробираясь сквозь заросли травы. И вдруг — о, чудо! Интуиция привела Сергея Дмитриевича прямо к могиле деда. Возможно, помогло и искреннее желание всех участников поиска найти искомое.

Так, благодаря усилиям местных энтузиастов-общественников, работников Пятигорского краеведческого музея и городских властей, а также при поддержке сотрудников Института курортологии и Пятигорского медико-фармацевтического института, поиски могилы Адриана Сергеевича Грибоедова увенчались успехом. Теперь там, рядом со старым надгробием, с благословения архиепископа Пятигорского и Черкесского Феофилакта установлен новый памятник, освящение его состоялось в прошлую субботу, 4 августа 2018 года настоятелем Храма Святого Лазаря Четверодневного. Вот так время расставляет все по своим местам.

— Я очень благодарен всем, кто помогал мне на протяжении всего периода поисков, — сказал С. Д. Черкасский. — До двухсотлетия Некрополя осталось пять лет. Хочу надеяться, что все, кому небезразлична его судьба, объединят усилия в деле сохранения этого уникального исторического комплекса.

Полина ТУРГЕНЕВА