​Весточка из прошлого

9 июля, 2019, 15:31

В Ставропольском краеведческом музее-заповеднике имени Г. Прозрителева и Г. Праве открылась постоянная выставка подлинных вещей царской семьи. В нее вошли найденные прошлым августом фотографии цесаревен, наследника и Николая II с офицерами его Конвоя. Кроме того, в экспозицию вошли хранившиеся в фондах музея и другие предметы. Например, подлинный мундир цесаревича Алексея, его шашка, чудом сохранившийся серебряный траурный бант с надписью от великого князя Николая Николаевича для памятника единственной героини Первой мировой войны - сестры милосердия Риммы Ивановой, награжденной орденом святого Георгия четвертой степени, могилу которой в советское время уничтожили.

Открывая презентацию выставки, директор музея-заповедника Николай Охонько рассказал, что благодаря современным технологиям были созданы копии фотографий царской семьи, чтобы заменить ими подлинники. Сами же оригиналы снимков после столетнего пребывания на чердаке под балкой в здании в Ессентуках покрылись плесенью и частично повреждены. Сейчас их привели в порядок и будут время от времени показывать в экспозиции, но в основном они будут находиться в хранилище, бережно обернутые специальной микалентной бумагой, при определенном температурном режиме без доступа света. «Несколько месяцев мы показывали посетителям подлинники этих фотографий, сейчас с помощью современных технологий мы создали их точные копии и заменили оригиналы копиями. Они являются частью постоянно действующей исторической экспозиции, к которой мы добавили предметы, связанные с историей семьи Романовых и хранившиеся в музее», - уточнил директор. Он имел в виду форму наследника Алексея, сшитую по заказу, специально для него, после получения звания шефа 44 Драгунского Нижегородского полка, дислоцированного на Кавказе. Интересно, что форму для цесаревича заказали офицеры этого полка и преподнесли ему в дар. Н. Охонько пояснил: «Эта форма затем осталась в музее «Храм Славы», после революции дошла до нас и сохранилась». Вместе с детским мундиром выставлена и детская шашка, изготовленная также по заказу для наследника примерно в 1906-1907 годах. Н. Охонько еще раз напомнил собравшимся о том, как был найден пакет с фотографиями царской семьи. Они были обнаружены рабочими во время ремонта крыши здания казначейства в Ессентуках, под балкой. До национализации, в 1920 году дом принадлежал генералу Г. Зарецкому. Следующий шаг – стали устанавливать имена тех офицеров, которые были на снимках.

Всего в конверте было 7 фотографий и 2 открытки, которые массово печатались и распространялись в то время для благотворительных целей. Одна открытка, популярная в то время, с изображением всех четверых великих княгинь, как выяснили эксперты, подписана Татьяной. Это установили, сверив подлинные подписи царевен с теми, что были на фотографиях. Другая открытка, с 13-летним наследником Алексеем в шинели с медалями, в полный рост, тоже подписана на внешней стороне – «Алексей», а на обороте его же рукой – дарственная надпись: «Анатолию Семеновичу. Царское Село. 1917 год. 7 апреля». Запомним эту дату, она очень важна для определения, когда могли передать эти снимки офицеру конвоя.

Далее по имени-отчеству офицера удалось определить не только, кто изображен на фотографиях, но и кому принадлежал пакет со спрятанными фотографиями, это – офицер конвоя, лейб-казак Анатолий Федюшкин. Вот он на снимках с цесаревнами Ольгой, Марией и Анастасией, вместе с офицерами из конвоя в библиотеке. Их личности тоже установили: это М. Скворцов, А. Федюшкин, А. Шведов, В. Зборовский, сам снимок относится к 1915-1916 годам. На этом снимке А. Федюшкин на первом плане слева, сидит в ногах у княгинь, с кавказским кинжалом на коленях. Информация о кинжале, по версии местного краеведа Р. Нутрихина, неожиданно после ессентукской находки появилась в интернете в объявлении о том, что он находится в руках частного коллекционера. Еще на одной фотографии офицер А. Шведов расположился за чайным столиком вместе с великой княжной Ольгой. На обороте надпись - «Ак от Ан». Подпись принадлежит младшей цесаревне Анастасии. На снимке четырех офицеров возле государева автомобиля также присутствует все тот же А. Федюшкин. Собачка в руках одного из офицеров, по всей вероятности, принадлежала царской семье. Есть интересные кадры двух офицеров с велосипедом. Все люди, изображенные на фотографиях, определены, их можно прочесть на выставочном стенде. Две фотографии пострадали больше всего: одна лишена верхнего левого угла справа, вторая сильно выцвела, но можно рассмотреть, что она сделана во время прогулки Николая II с двумя дочерями - Анной Вырубовой, в сопровождении казаков прогуливавшейся по окрестностям Ливадии (на заднем плане видны заснеженные горы), крымской резиденции, которую так любила царская семья. На обороте подпись: «Алек Коп», которую пока не удалось идентифицировать.

О том, какие отношения сложились у элитной охраны с семьей русского царя, можно судить не только по фотографиям, но и по сохранившимся отрывкам из писем и дневников. Вот сестра государя Ольга Александровна Куликовская вспоминала в своих мемуарах, как проводили воскресный день в ее доме любимые племянницы: «Пили чай и играли в разные игры. Бывали Шкуропатский, Федюшкин, Шведов, Скворцов, Золотарев и Зерщиков, они чередовались. Но Зборовский, Шведов и Федюшкин были всегда (племянницы особенно их любили)». В 1915 году великая княжна Татьяна писала отцу в Ставку: «Вечером поехали к Ане (Вырубовой). Приехали туда Равтопуло, Шведов, Юзик… Очень было хорошо и весело». Или вот еще ее письмо отцу: «Поехали опять к Ане. Юзик был и Александр Константинович. Душки были. Очень уютно сидели до 11 часов». Юзиком девушки прозвали А. Федюшкина по имени какого-то книжного персонажа. Упоминается он даже в дневниковых записях императрицы. Офицерам Конвоя царская семья доверяла, в благодарность дарила мелочи, сувениры. А когда кого-то из них отправляли на фронт, дарили теплые вещи с приколотыми записками каждому, нательные образки. Существует записка цесаревны Татьяны, которая была приколота к переданной Федюшкину шелковой (чесучовой) рубашке: «Да благословит и сохранит Вас Господь, милый Юзик! Татьяна».

Попутно выяснилось, что в том же конвое офицерами служили дяди Федюшкина и его родной брат, и то, что они имели отношение к Ставрополью. Все они – уроженцы станицы Червленной, из славного казачьего рода. А в Ессентуках в ограде Никольского храма до сих пор существует могила двоюродного деда Юзика - генерала Федула Федюшкина, героя Кавказской войны, атамана Пятигорского отдела Терского казачьего войска. Один из его сыновей владел санаторием «Вера» в Ессентуках. В 1918 был арестован и, по-видимому, «пущен в расход», как тогда было принято говорить. В честь Федюшкиных была названа даже улица, потом ее переименовали в Партизанскую. Как пакет с ценными фотографиями для верного царской семье офицера оказались в усадьбе генерала Зарецкого – этому пока нет объяснения, кроме поверхностного. Когда конвой был выдворен Временным правительством из Царского Села в конце марта 1917 года и выслан в августе того же года императорской семье в Тобольск, А. Федюшкин отправился с сослуживцами в Добровольческую армию на юг России. После того, как белые потерпели поражение, возникла необходимость спрятать в надежном месте дорогие ему реликвии. Так получилось, что им оказался дом генерала Зарецкого. Удивительно другое, что почти сто лет никто капитально не ремонтировал чердак, что тайник не сгорел, не протек, и таким образом сохранилась эта весточка из прошлого.

Конечно, предстоит проделать большую исследовательскую работу по уточнению многих деталей на фотографиях. В частности, такую: на открытке сделанная наследником надпись указывает на апрель 1917 года. По-видимому, это и есть указание на то, когда оборвалась последняя ниточка, связывавшая конвой с царской семьей. Дело в том, что в мемуарах или историческом обзоре офицера конвоя - хорунжего Николая Галушкина «Собственный Его Императорского Величества Конвой» буквально по часам описано все, что происходило в Александровском дворце и вокруг него в 1917 году. Последние связи с конвоем были прерваны после их выдворения новыми властями вскоре после распространения так называемого Манифеста об отречении царя. Отречение случилось 2 марта, 4 марта царь был доставлен в Царское Село к семье, а уже 8 марта временное правительство приказало удалить части конвоя и Сводного полка из Александровского дворца, буквально накануне приезда во дворец генерала Корнилова, командующего войсками Петроградского округа, который и объявил царю о его аресте.

После отъезда из резиденции Корнилова, императрица в последний раз встретилась с офицером, сотником Зборовским, лично поблагодарила офицеров конвоя за службу и просила не вступать в конфликт: «Прошу вас всех воздержаться от каких-либо самостоятельных действий...». Но какое-то время связь с офицерами еще поддерживалась, несмотря на домашний арест царской семьи, через сестру Зборовского. Всех поразило то, каким мелочным и унизительным запретам подвергались в то время арестованные. К примеру, Керенский запретил Николаю и Александре вместе спать, им позволили видеться только за столом и разговаривать исключительно по-русски. После проведенного безуспешного расследования против Александры Федоровны, которую подозревали в шпионаже в пользу Германии, им 12 апреля, наконец, разрешили спать вместе... Были и другие мелочные ограничения – перестали топить жилые комнаты в огромном дворце, и, как записал в те дни граф Павел Бенкендорф, «когда княжны или государыня приближались к окнам, стража позволяла себе на их глазах держать себя неприлично, вызывая этим смех своих товарищей». Это, по сути, была репетиция Екатеринбурга. В июле Керенский предупредил Николая, что из-за неспокойной обстановки в столице семью скоро перевезут на юг. Но вместо Крыма, где их ждали вдовствующая императрица-мать и другие родственники, они были сосланы в Сибирь - в августе 1917 года Романовы уехали в Тобольск.

Таким образом, переданные А. Федюшкину фотографии с надписью «7 апреля 1917 года», на страстной неделе, стали прологом к трагическим событиям, закончившимся на Ганиной яме. Скоро очередная годовщина страшного убийства, а найденный в прошлом году клад с фотографиями пришелся как раз на столетие этой даты. Видимо, все внешне случайное – не случайно...

Ирина Морозова, фото автора